Охранники неба

Фото: Эдуард Кудрявицкий
Расим Акчурин — представитель семьи, в которой три поколения защищали Родину.

Генерал-полковник Расим Акчурин командовал всей ПВО Москвы.

Первый заместитель председателя Московского городского совета ветеранов и почётный председатель Автономии татар Москвы Расим Акчурин в детстве мечтал стать автомобиле­строителем. Но когда он учился на втором курсе политеха, разбушевалась холодная война между СССР и Западом. Юноша понял, что нужен армии Родины. О том, чем обернулось это решение, к которому его подтолкнул пример отца, генерал-полковник рассказал нашему изданию в откровенном интервью.

С отцом пошли на призывной пункт

– Расим Сулейманович, вы родились в Узбекистане. А как ваши татарские мама и папа там оказались?

– Дед по линии мамы был муллой в татарском селе Бикмосеевка. А она сама – педагог. В комсомольской юности они поехали поднимать образование в Средней Азии. Так и оказались в Узбекистане. Мы жили в Андижане. У нас была абсолютно татарская семья, дома мы разговаривали только на татарском. Отец, Сулейман Сафиевич, стал директором женского педучилища, потом его перевели в районо.

– Когда началась Великая Отечественная война, вам исполнилось уже 9 лет. Вы помните 22 июня 1941 ­года?

– Помню как сейчас. Мы с отцом сразу пошли на призывной пункт. Туда стекались толпы: узбеки, русские, татары. Андижан тогда был многонациональным городом. В тот день отца не взяли на фронт, он был ответственным секретарём гор­исполкома. Забрали только в 1942 году, когда шла оборона Сталинграда. В 1943 году папа получил ранение в лёгкое. Его вытащили два бойца, спасли жизнь. Папа вернулся домой лежачим. Его выходила мама, лечила смесью мёда и жира. Отец прожил до 82 лет.

– Голодали в войну?

– Нет, в Средней Азии не было голода. Мама завела овцу, она стала приносить ягнят, я за ними ухаживал. Мы выжили благодаря живности. Жили бедно, но в принципе всем всего хватало.

Прикрывали урановый комбинат

– Вы в детстве мечтали стать военным?

– О нет, я хотел стать инженером в области автомобиле­строения. Поступил в Ленинградский политехнический институт, выдержав огромный конкурс. Но на втором курсе меня вызвали в военный комиссариат. Это был 1952 год, вовсю шла холодная война. Мне объяснили, что армии нужны кадры, и предложили перейти в зенитно-артиллерийское училище войск ПВО. Я согласился, понял, что мечты мечтами, их нужно оставить в детстве, а реальность такова. Родина позвала – значит, надо идти.

После училища вернулся в Среднюю Азию – меня направили в Туркестанский военный округ, в город Майли-Сай Киргизской ССР, где я был назначен командиром огневого взвода. Мы прикрывали урановый комбинат. Представляете, наши орудия – 37-миллиметровые автоматические зенитные пушки – были установлены на горе, и каждое утро нужно было до них пешком два часа подниматься.

– Я знаю, что со временем ваша военная карьера тоже шла стремительно в гору. Вы с 1982 года стали командующим зенитными ракетными войсками Московского округа ПВО. Каково это было – защищать небо столицы?

– Это была мощная система защиты вокруг Москвы. 

Четыре корпуса, истребительная авиация, войска постановки помех, множество зенитно-ракетных систем и многое другое. Было три рубежа защиты: через эту систему воробей бы не пролетел, такой не существовало ни в одной стране мира.

По стопам отца

– В отставку вы вышли с должности командующего зенитными ракетными войсками ПВО всего СССР. Почему ушли?

– Просто срок пришёл по возрасту. Потом я был консультантом административного отдела аппарата Правительства РФ, возглавлял Центр по военно-патриотическому и гражданскому воспитанию Департамента образования города Москвы. Стоял у истоков системы кадетского образования в столице.

– Ваш сын пошёл по вашим стопам – тоже стал военным.

– Да, Марат с детства мечтал стать офицером войск ПВО. Это мой сын от первой жены, Софьи Анатольевны. Мы познакомились с ней в Майли-Сай, когда я прикрывал урановый комбинат, а она в нём работала врачом. Марат тоже, как и я, служил в зенитно-ракетных войсках, в Московском округе ПВО, пока он учился, я направлял его, был наставником. Сейчас сын вышел в отставку в звании полковника, работает на оборонном заводе – делает ракеты. Младший сын, Ильнур, работает в Правительстве Москвы юристом, а дочь Римма – врач-терапевт.

Душа татарина

Много лет Расим Акчурин руководил Татарской национально-культурной автономией города Москвы, а сейчас является её почётным председателем. Как он признаётся, когда его избирали на этот пост, некоторые были против, мол, «генерал придёт и установит тут у нас армейские порядки». Но Расим Сулейманович старался не обращать внимания. Он стремился к развитию татарского языка и культуры, к объединению столичных татар. Добиться удалось многого. Например, уже почти четверть века в Москве проводится празднование Сабантуя на общегородском уровне, в нём ежегодно принимают участие десятки тысяч людей разных национальностей, как москвичи, так и гости из регионов. Фестиваль стал одной из «визитных карточек» столицы и одним из маркеров её туристической привлекательности.